1. В 1781 г. была напечатана, в небольшом числе экземпляров, написанная Екатериною для пятилетнего внука ея, великого князя Александра Павловича, Сказка о царевиче Хлоре . Хлор был сын князя, или царя киевского, во время отсутствия отца похищенный ханом киргизским. Желая поверить молву о способностях мальчика, хан ему приказал отыскать розу без шипов. Царевич отправился с этим поручением. Дорогой попалась ему на встречу дочь хана, веселая и любезная Фелица . Она хотела идти провожать царевича, но ей помешал в том суровый муж ея, султан Брюзга, и тогда она выслала к ребенку своего сына, Рассудок. Продолжая путь, Хлор подвергся разным искушениям, и между прочим его зазвал в избу свою мурза Лентяг, который соблазнами роскоши старался отклонить царевича от предприятия слишком трудного. Но Рассудок насильно увлек его далее. Наконец они увидели перед собой крутую каменистую гору, на которой растет роза без шипов, или, как один юноша объяснил Хлору, добродетель. С трудом взобравшись на гору, царевич сорвал этот цветок и поспешил к хану. Хан отослал его вместе с розой к киевскому князю. «Сей обрадовался столько приезду царевича и его успехам, что забыл всю тоску и печаль.... Здесь сказка кончится, а кто больше знает, тот другую скажет».

Эта сказка подала Державину мысль написать оду к Фелице (богине блаженства, по его объяснению этого имени): так как императрица любила забавные шутки, говорит он, то ода эта и была написана во вкусе ея, на счет ея приближенных.

вернуться)

18. Деля Хаос на сферы стройно и т. д. – намек на учреждение губерний. В 1775 г. Екатерина издала «Учреждение о губерниях», – согласно которому вся Россия была разделена на губернии. ()

19. Что отреклась и мудрой слыть. – Екатерина II с наигранной скромностью отклонила от себя титулы «Великой», «Премудрой», «Матери отечества», которые были поднесены ей в 1767 г. Сенатом и Комиссией по выработке проекта нового уложения; так же она поступила и в 1779 г., когда петербургское дворянство предложило принять ей титул «Великой». (

«Фелица» - одно из лучших созданий Державина. В ней полнота чувства счаст­ливо сочеталась с оригинальностью фор­мы, в которой виден русский ум и слы­шится русская речь. Несмотря на значи­тельную величину, эта ода проникнута внутренним единством мысли, от начала до конца выдержана в тоне. Олицетворяя в себе современное общество, поэт тонко хвалит Фелицу, сравнивая себя с нею и сатирически изображая свои пороки.

В. Г. Белинский

Г. Р. Державин посвятил немало произведе­ний представителям верховной государственной власти: монархам, вельможам, лицам, состоя­щим при дворе. Пафос этих произведений не только хвалебный, но и обличительный, вслед­ствие чего некоторые из них можно отнести к са­тирическим. И все же это яркие, оригинальные образцы гражданской лирики поэта. К лучшим стихотворениям гражданского цикла принадле­жит ода «Фелица», посвященная императрице Екатерине II.

Образ и имя Фелицы, мудрой и добродетель­ной киргизской царевны, взят автором из «Сказ­ки о царевиче Хлоре», которую сама императри­ца написала для своего внука, будущего импера­тора Александра I. В этой сказке рассказывалось о том, как киргизский хан похитил киевского царевича Хлора, о котором шла слава, что он «ра­зумное дитя», и приказал ему найти редкий цве­ток, символ добродетели, - розу без шипов. Вы­полнить трудное поручение царевичу помогла дочь хана, царевна Фелица, дав ему в путеводи­тели своего сына Рассудок.

В начале 80-х годов XVIII века, когда созда­валась «Фелица», Державин еще не был близко знаком с императрицей. Он знал о Екатерине только по «слуху» и искренне верил в то, что она на самом деле является той, за кого стремится себя выдать, - хранительницей наук, скромной и справедливой царицей, свято чтящей законы и заботящейся о благе народа, разделяющей с про­стыми людьми все их нужды и проблемы. Пото­му в основе своей стихотворение выдержано в духе похвальной оды, превозносящей заслуги государыни.

В то же время ода Державина во многом отли­чается от традиционных в те времена хвалебных стихотворений.

Новаторство автора проявляется и в соедине­нии жанров - оды и сатиры, и в применении но­вого размера и новой рифмы, и в сочетании высо­кого и низкого стиля, и в новизне общественно-политических взглядов писателя. Но основное отличие заключается в самой трактовке образа правителя.

Образ Фелицы у Державина - многоплано­вый. С одной стороны, она - просвещенная мо­нархиня, с другой - частное лицо. Впервые ав­тор позволяет себе подробное описание облика Екатерины, ее привычек, образа жизни, особен­ностей характера:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая Бывает за твоим столом;

Не дорожа твоим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем И всем из твоего пера Блаженство смертным проливаешь;

Подобно в карты не играешь,

Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,

А в клоб не ступишь и ногой;

Храня обычаи, обряды,

Не донкишотствуешъ собой…

При этом следует сказать, что термин «донкишотствовать» у Державина означает нарушение принятых в обществе обычаев и приличий. По­добное поведение было присуще многим публич­ным людям до Екатерины. И автор искренне вос­хищается мудростью новой императрицы, кото­рая стремилась во всем следовать «обычаям» и «обрядам».

Говоря о монархине, поэт не прибегает к обоб­щениям, как это делали до него другие писате­ли. Он подробнейшим образом останавливается на вполне конкретных заслугах правительницы: на ее покровительстве торговле и промышленно­сти, на вкладе в развитие наук и ремесел.

В представлении Державина Екатерина - тот «бог»,

Который даровал свободу В чужие области скакать,

Позволил своему народу Сребра и золота искать;

Который воду разрешает И лес рубить не запрещает;

Велит и ткать, и прясть, и шить;

Развязывая ум и руки,

Велит любить торги, науки И счастье дома находить.

Основываясь на содержании «Наказа комис­сии о составлении проекта нового Уложения» (1768), написанного императрицей, автор «Фели­цы» наделил свою героиню тактом, справедливо­стью, милосердием и снисходительностью:

Едина ты лишь не обидишь,

Не оскорбляешь никого,

Дурачества сквозь пальцы видишь,

Лишь зла не терпишь одного;

Проступки снисхожденьем правишь,

Как волк овец, людей не давишь,

Ты знаешь прямо цену их.

В отличие от своих предшественников и пред­шественниц, Екатерина не использовала изощ­ренные приемы устрашения подчиненных. Она сознательно отказалась от нелепых гонений за «преступления против величества», выражаю­щиеся в необдуманно сказанном слове или не­осторожном обращении с «образами» и атрибу­тами монарха: портретами, книгами, указами и т. п. При ней простым людям можно было «и знать и мыслить», позволено было «и быль и не­быль говорить», при этом не опасаясь сурового на­казания.

Прославляя императрицу за ее мудрые и ми­лосердные указы, Державин отмечает, что теперь простым людям можно было спокойно

… пошептать в беседах И, казни не боясь, в обедах За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно В строке описку поскоблить

Или портрет неосторожно Ее на землю уронить.

Заслугами императрицы являются у Держа­вина и усмирение войн и разногласий, и то, что она в своих гуманных поступках подобна самому Богу, который бедных и убогих «покрыл, одел и накормил», который делает только добро, «боль­ных покоит, исцеляет», справедливо творит «и милости, и суд».

Главными добродетелями Екатерины автор рисует милосердие, справедливость, «совесть с правдой», мудрость в принятии решений, указов, законов, скромность, доброту («Стыдишься слыть ты тем великой, чтоб страшной, нелюби­мой быть»). Ее правление представляется насто­ящим раем на земле:

Стремятся слез приятных реки Из глубины души моей.

О! коль счастливы человеки Там должны быть судьбой своей,

Где ангел кроткий, ангел мирной,

Сокрытый в светлости порфирной,

С небес ниспослан скиптр носить!

Однако при всей восторженности поэта, вос­хваляющего заслуги монархини, в описании об­раза императрицы иногда прослеживаются иро­нические нотки. Фелица «просвещает нравы», пишет «в сказках поученья», но при этом автор указывает, что поэзия ей «любезна… как летом вкусный лимонад». И все же великие добродете­ли Екатерины вытесняют и перекрывают все ее маленькие недостатки. А преподнесенные в яр­ком, новом, оригинальном стиле, они становят­ся еще заметнее и значительнее. Вот почему одна эта ода Державина послужила прославлению по­литики Екатерины II и усилению ее популярнос­ти гораздо больше, чем оды всех официальных одописцев. Поэт был вызван ко двору, награжден и возведен на пост губернатора.

Первое самое оригинальное сочинение Д. - стихотвор. 1779г. « Ода на рождение в севере

порфирородного отрока (посвящ. внуку Екатерины 11 - Александру 1)

В этом стих. Д. изменил практически все канонические признаки торжественной высокой

оды, создал самобытную оду, в которой высокое начало соединяться с изображением

бытности,повседневности, высокий стиль соединяется со средним.

А) отказ от 4-х стопного ямба, заменив 4-х стопным хореем.

Б) отказ от одической строфы, написал «сплошным текстом»

В) ода превращ-ся в подобие песни, фолькл. стилизации, присущ хорей, (плясовой размер).

Г) Д. отказался от характерных для оды образов, лирич. беспорядка, одического парения.

Выстраив. в стих. новеллический сюжет, который развертыв. на узнаваемом фоне

(русской зимы)

д) принцип. меняется изображение адресата. Он отказывается изображать адресата как

высшее существо. Для него монарх - « человек на троне» , имеющий обычные, но

положительные качества. Власть монарха основана на том, что он умеет управлять своими

страстями.

Развитие этой темы присутствует и в др. одах («Фелица», ода « Вельможа»)

Даже образ Петра, традиционно обожествляемый в русской лит-ре 19 в. осмыслив. Д. в

человеческом масштабе, изображался как «работник на троне» . Это развил Пушкин.

Д. , подводя итог своим худ. исканиям, дал определение собственной оде как «оде общежител.» (стих. «Рассуждение о лирической поэзии или об оде» Такая ода открыта

всем впечатлениям бытия, впускает быт. картинки, воспевает открытость миру, умение

ценить жизнь во всех проявлениях. Нет разделения на высокое и низкое. Первое слово

Анализ оды «Фелица». (1782 г.) Использовал персонажей сказки, придуманной Ек. 11своему внуку Ал- ру. На 1-ый взгляд- хвалебна ода, посвященная императрице.

Фелица -образ Екатерины 11 , мурза - собирательный образ придворных вельмож из ее

окружения (угадываются и конкретные лица и автобиограф. черты самого автора.).

объекты похвалы (Екат.) и сатиры - ее вельможи. Отход от традиций классиц-ма особенно

ощутим в показе Фелицы- Ек. 11 . Вместо изображения «земной богини, мы находим портрет реального человека. Портрет не официальный, парадный, а нарисоаван. иными

красками. Д. видел в Ек. 11 идеал человечной правительницы, образец всевозможных

добродетелей. Он хотел видеть на троне Человека, мудрую, просвященную государыню.

Вместе с тем, она показана в своих повседневных заботах. В быту, обычной жизни она

ведет себя очень скромно, не отличаясь от др. , разве что любовью к поэзии, равнодушием

« Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом;

Не дорожа твоим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем…

В «Фелице» Д. преодолел еще одну тенденцию классиц-ма: помимо похвалы и восторжен. по отношению к Ек. , здесь не меньше сатиры и иронии по отношению к

вельможам., высмеив-ся их пороки. Необычным было и то, что наблюд-ся отход от обязательного для этого жанра высокого слога и стиля, встреч-ся много просторечных, разговорных слов и выражений: « проспавши до полудни», «к портному по кафтан», «имея шапку набекрене»…..

Вся ода написана тем «забавным русским слогом», изобретение которого Д. считал одной

из своих главных заслуг перед русской поэзией, т.е. сочетанием шутки, веселости, иронии с серьезностью и важностью тем, поднятых в этом произведении.

Окт 21 2010

В последней трети XVIII века в поэзии, как и в драматургии, произошли большие изменения. Дальнейшее развитие поэзии не могло происходить без изменения, нарушения, а затем и разрушения привычных старых форм. Эти нарушения стали допускать сами писатели-классицисты: Ломоносов, Сумароков, Майков, а позднее - Херасков и молодые поэты из его окружения. Но настоящий бунт в мире жанров совершил Державин. , познав истинную природу как мир многозвучный и многоцветный, находящийся в вечном движении и изменениях, безгранично раздвинул рамки поэтического. Одновременно главными врагами Державина были все те, кто забывал «общественное благо», интересы народа, предавшись сибаритству при дворе.
Значительное расширение объекта поэзии требовало новых форм выражения. Этот поиск Державин начал с изменения устоявшейся жанровой системы классицизма.

Непосредственное «разрушение» жанра торжественной оды Державин начал своей «Фелицей», соединив в ней похвалу с сатирой.

Ода «Фелица» была создана в 1782 году в Петербурге. Друзья, которым Державин прочитал ее, вынесли произведению неумолимый приговор: ода превосходна, но напечатать ее невозможно из-за неканонического изображения императрицы и сатирических портретов екатерининских вельмож, легко узнаваемых современниками. Державин со вздохом положил оду в ящик бюро, где она пролежала около года. Как-то, разбирая бумаги, он выложил рукопись на стол, где ее увидел поэт Осип Козодавлев.

Весной 1783 года Президент Российской академии Екатерина Дашкова в журнале «Собеседник любителей российского слова» по рекомендации Козодавлева без ведома автора анонимно напечатала оду «Фелица». Дашкова преподнесла первый номер журнала императрице Екатерине П. Та, прочитав оду, растрогалась до слез и стала интересоваться автором произведения. «Не опасайтесь, - говорила она Дашковой, - я только вас спрашиваю об том, кто бы меня так близко знал, который умел так приятно описать, что, ты видишь, я как дура плачу». Княгиня открыла имя поэта и поведала о нем много хорошего. Через некоторое время Державин получил по почте конверт, в котором лежали золотая табакерка, обсыпанная бриллиантами, и пятьсот золотых рублей. Вскоре поэт был представлен императрице и облагодетельствован ею. Публикация оды сразу сделала Державина знаменитым, он вошел в число первых поэтов России.

Ода «Фелица» - новаторское, смелое по мысли и форме. Оно включает в себя высокое, одическое, и низкое, ироыико-сатирическое. В отличие от од Ломоносова, где объектом изображения было лирическое состояние поэта, для которого государственные, национальные интересы слились с личными, ода Державина сделала объектом поэтизации «человека на троне» - Екатерину II, ее государственные дела и добродетели. «Фелица» близка дружескому литературному посланию, похвальному слову и одновременно - стихотворной сатире.

Поэт включил в оду литературный портрет императрицы, носящий нравственно-психологический, идеализированный характер. Державин пытается раскрыть внутренний мир героини, ее нравы и привычки через описание поступков и распоряжений Екатерины II, ее государственных деяний:

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред аналоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь…

Отсутствие портретных описаний компенсируется впечатлением, которое оды производит на окружающих. Поэт подчеркивает важнейшие, с его точки зрения, черты просвещенной монархини: ее демократизм, простоту, неприхотливость, скромность, приветливость в сочетании с выдающимся умом и талантом государственного деятеля. Высокому образу царицы поэт противопоставляет иронический портрет ее царедворца. Это собирательный , включающий в себя черты ближайших сподвижников Екатерины II: светлейшего князя Григория Потемкина, который, несмотря на широту души и блестящий ум, отличается прихотливым и капризным нравом; фаворитов императрицы Алексея и Григория Орловых, гвардейцев-гуляк, любителей кулачных боев и конских скачек; канцлера Никиты и фельдмаршала Петра Паниных, страстных охотников, забывших ради любимого развлечения дела государственной службы; Семена Нарышкина, егермейстера императорского дворца и известного меломана, который первым завел у себя оркестр роговой музыки; генерал-прокурора Александра Вяземского, любившего на досуге наслаждаться чтением лубочных повестей, и …Гаврилы Романовича Державина. Русский поэт, ставший к тому времени статским советником, не выделял себя из этой вельможной сферы, а наоборот, подчеркивал свою причастность к кругу избранных:

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.

Позднее, защищаясь от упреков в том, что он создал злую сатиру на известных и почтенных царедворцев, Державин писал: «Обыкновенные людские слабости в оде Фелице оборотил я собственно на меня самого… добродетели царевны противуположил моим глупостям». Поэт, посмеиваясь над причудами приближенных императрицы, не чужд присущего им эпикурейского отношения к жизни. Он не осуждает их человеческие слабости и пороки, ибо понимает, что Екатерина II окружила себя людьми, чей талант служит процветанию государства Российского. Державину лестно видеть себя в этой компании, он с гордостью носит звание екатерининского вельможи.

Поэт воспевает прекрасную Природу и живущего в гармонии с ней Человека. Картины пейзажа напоминают сцены, изображенные на гобеленах, украшающих салоны и гостиные петербургской знати. Не случайно , увлекавшийся рисованием, писал, что « не что иное есть как говорящая живопись».

Рисуя портреты важных сановников, Державин использует приемы литературного анекдота. В XVIII веке под анекдотом понимали художественно обработанный фольклорного содержания об известном историческом лице или событии, имеющий сатирическое звучание и поучительный характер. Анекдотический характер обретает под пером Державина портрет Алексея Орлова:

Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными боями
И пляской веселю мой дух;
Или, о всех делах заботу
Оставя, езжу на охоту
И забавляюсь лаем псов…

Действительно, победитель кулачных боев, гвардейский офицер, призер на скачках, неутомимый танцор и удачливый дуэлянт, гуляка, дамский угодник, азартный охотник, убийца императора Петра III и фаворит его жены -таким остался в памяти современников Алексей Орлов. Некоторые строки, изображающие царедворцев, напоминают эпиграммы. Например, о «библиофильских» пристрастиях князя Вяземского, предпочитающего серьезной лубок, сказано:

То в книгах рыться я люблю,
Мой ум и сердце просветлю,
Полкана и Бову читаю;
За Библией, зевая, сплю.

Хотя ирония Державина была мягкой и беззлобной, Вяземский не мог простить поэта: он «привязывался во всяком случае к нему, не токмо насмехался, но и почти ругал, проповедуя, что стихотворцы не способны ни к какому делу». Элементы сатиры появляются в оде там, где речь идет о времени правления Анны Иоанновны. С негодованием напоминал поэт, как родовитого князя Михаила Голицына по прихоти императрицы женили на старой уродливой карлице и сделали придворным шутом. В этой же унизительной должности находились представители знатных русских фамилий - князь Н. Волконский и граф А. Апраксин. «Сии шуты, - свидетельствует Державин, -в то время, когда императрица слушала в церкви обедню, осаживались в лукошки в той комнате, через которую ей из церкви во внутренние покои проходить должно было, и кудахтали, как наседки; прочие же все тому, надрываясь, смеялись. Попрание человеческого достоинства во все времена, по мысли поэта, - величайший грех. Поучение, содержащееся в сатире, адресовано как читателю, так и главной героине оды.
Поэт, создавая идеальный образ просвещенной монархини, настаивал, что она обязана соблюдать законы, быть милосердной, защищать «слабых» и «убогих».

Через всю оду проходят образы и мотивы « о царевиче Хлоре», сочиненной для внука императрицей. Начинается ода с пересказа сюжета сказки, в основной части появляются образы Фелицы, Лентяя, Брюзги, Мурзы, Хлора, Розы без шипов; финальной части присущ восточный колорит. Завершается ода, как и положено, похвалой императрице:

Прошу великого пророка,
Да праха ног твоих коснусь,
Да слов твоих сладчайших тока
И лицезренья наслажусь!
Небесные прошу я силы,
Да их простря сапфирны крыла,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Тема и образ Екатерины П в поэзии Державина не ограничиваются только Фелицей; императрице он посвящает стихотворения «БлагодарностьФелице», «ВидениеМурзы», «Изображение Фелицы», «Памятник» и другие. Однако именно оДа «Фелица» стала «визитной карточкой» Державина, именно это произведение В. Г. Белинский считал «одним из лучших созданий» русской поэзии XVKL века. В «Фелице», по мнению , «полнота чувства счастливо сочеталась с оригинальностью формы, в которой виден русский ум и слышится русская речь. Несмотря на значительную величину, эта ода проникнута внутренним единством мысли, от начала до конца выдержана в тоне».

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Литературный анализ оды «Фелица» . Литературные сочинения!

Слава пришла к Державину внезапно в 1783 году, когда в первом номере журнала «Собеседник любителей российского слова» была напечатана его ода «Фелица». Стихотворение, обращенное к Екатерине II, понравилось императрице, автор был награжден золотой табакеркой и 500 червонцами.

Происходило это в пору нарастающего кризиса классицизма, когда ода себя изживала. Правила нормативной поэтики обязывали следовать образцам (реально в России – подражать одам Ломоносова).

Державин же выступил дерзким разрушителем эстетической системы классицизма, смелым новатором, открывшим русской поэзии новые пути.
Что же сделал Державин? «Путь непротоптанный и новый ты избрал». И на этом пути проявилась его оригинальность: сохраняя высокую тему – воспевая «добродетели» императрицы, - он отказался от риторики и простым слогом выразил свое личное отношение к Екатерине II и ее окружению: «Ты простотой умел себя средь нас вознесть».
Его ранние оды, в особенности знаменитая «Фелица», также заключают в себе нагнетание торжественных восхвалений царицы за высокую добродетельность ее правления. Из 26 десятистиший «Фелицы» (лирическая медитация в 260 стихов») 19 выражают такие растянутые и во многом однообразные восхваления.

Но автор этой оды начал творить в то время, когда сверхличность гражданского мышления, свойственная «ортодоксальному» классицизму, стала уже утрачиваться, когда в нем уже возникала дифференциация личного начала, возбуждаемого начавшимся кризисом старого сословного общества и его власти. Это приводило к существенным сдвигам в сфере художественного «миросозерцания», к преодолению его гражданско-моралистической отвлеченности и, в частности, к значительному усилению предметной изобразительности в жанре гражданской оды. Державин и выступил здесь как поэт-новатор – он поразил своих современников введением в этот «высокий» и торжественный жанр мотивов юмористического изображения частной жизни.

В «Фелице» после 4 строф вступления и первых восхвалений строгой жизни царицы, по контрасту с ними, следуют 7 строф, содержащих слегка насмешливое изображение вольной и беззаботной жизни самого лирического субъекта, одного из приближенных царицы, а в намеках – и ее вельмож. В этих строфах предметная изобразительность возникает при воспроизведении отдельных моментов привольной жизни вельможей, она явно преобладает над медитативностью. Но она все же подчинена общей иронической интонации описания. И даже синтаксически целых пять строф такого описания связаны между собой анафорическими повторами союза «или» («Или в пиру я пребогатом, // Где праздник для меня дают, // Где блещет стол сребром и златом, // Где тысячи различных блюд…», «Или средь рощицы прекрасной, // В беседке, где фонтан шумит…» и т.д.). А далее, развивая тот же контраст, поэт вновь обращается к длинным, нагнетенным и торжественным славословиям царице и ведет их в отвлеченно-медитативном плане.

Ода «Фелица» (1782) - первое стихотворение, сделавшее имя Гаврилы Романовича Державина знаменитым, ставшее образцом нового стиля в русской поэзии.
Свое название ода получила от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II Этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характеризующей ее окружение.

История этого стихотворения весьма интересна и показательна. Написано оно было за год до публикации, но сам Державин не хотел его печатать и даже скрывал авторство. И вдруг в 1783 г. Петербург облетела новость: появилась анонимная ода «Фелица», где были выведены в шуточной форме пороки известных вельмож, приближенных Екатерины II, которой ода была посвящена Петербургские жители были немало удивлены смелостью неизвестного автора. Оду старались достать, прочесть, переписать. Княгиня Дашкова, приближенная императрицы, решилась напечатать оду, причем именно в том журнале, где сотрудничала сама Екатерина II.

На следующий день Дашкова застала императрицу всю в слезах, а в руках у нее был журнал с державинской одой. Императрица поинтересовалась, кто написал стихотворение, в котором, как она сама сказала, так точно ее изобразил, что растрогал до слез. Так рассказывает эту историю Державин.

Действительно, нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и далее просторечия, но самое главное - рисует не парадный императрицы, а изображает ее человеческий облик Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом.

Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. «Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленно («Почасту ходишь ты пешком..»). Вместе с тем, такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как бчато точно списанным с натуры.

Но далеко не всем это стихотворение понравилось так же, как императрице. Многих современников Державина оно озадачило и встревожило. Что же было в нем такого необычного и даже опасного?

С одной стороны, в оде «Фелица» сознается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале преосвященного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ:

Подай, Фелица, наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет.
Пашей всех роскошь угнетает.
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщался нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярке сатирические портреты, Державин проявил большую смелость - ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина.

Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна, свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия - согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать,

Эта любимая мысль Державина звучала смело и высказана она была простым и понятным языком. Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,
Да, их простря сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фе-лицы» как «смешанную оду». Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественного события, в «смешанной оде», «стихотворец может говорить обо всем».

Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину, действительно, удавалось вносить в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными не только для людей его времени. И сейчас мы можем с интересом читать стихотворения этого замечательного поэта, отделенного от нас огромной дистанцией в два с половиной столетия.